Главная \ О Храме \ О святителе Макарии \ Архипастырь, просветитель, администратор и политик \ Церковное строительство в эпоху митрополита Макария

Церковное строительство в эпоху митрополита Макария

Т.В. Виноградова 

Церковное строительство в эпоху митрополита Макария 

«Эпоха митрополита Макария» охватывает по времени большой период русской истории. Можно сказать, начиная с 1523 года, когда он стал архимандритом Лужецкого монастыря и затем архиепископом Новгородским и Псковским. Далее она охватывает время его деятельности на московском первосвятительском престоле с 1542 по 1563 годы, которые совпадают с первыми, а затем зрелыми годами правления Иоанна IV (1530—1584).

Одним из первых назвал этот период времени «эпохой митрополита Макария» и начал его изучение архимандрит Макарий (Веретенников) [1]. (Эта работа стала темой многих его докладов на Макарьевских чтениях в Можайске).

С 1523 по 1563 годы в Новгороде, Пскове, Москве и других городах Руси было построено много каменных храмов, некоторые из них сохранились до нашего времени.

Обращая внимание на архитектуру этих сооружений, можно заметить, что они существенно отличаются от тех, которые были построены ранее и от тех, которые были построены позднее. Они дают начало и как бы образуют различные направления в русском зодчестве. Так, в это время снова начинается активное строительство пятиглавых и шатровых храмов. Строятся трапезные церкви без апсид, которых ранее не было. Более того, на это же время приходится и «расцвет» шатрового зодчества, причем большинство шатровых храмов было построено в честь какого-либо важного государственного события. Надо отметить, что в это же время строятся уникальные по своей архитектуре «столпообразные» колокольни-звонницы или как их иногда называют «храмы-башни». (Имеются в виду храмы, наподобие церкви Георгия в селе Коломенском на реке Москве, которая первоначально была построена как звонница.).

Данная статья является началом исследования архитектуры и композиции построек времени митрополита Макария, В ней сделана попытка собрать воедино постройки, окружавшие будущего митрополита в юности и повлиявшие на формирование его художественного вкуса, постройки осуществленные во время его архиепископства и служения на первосвятительском престоле; наметить основные направления развития архитектуры в «эпоху митрополита Макария», которые потребуют дальнейшего глубокого изучения. Конечной целью этой работы является выявление «архитектурных» вкусов митрополита Макария, и выяснения, как, в конечном счете, они повлияли на церковное строительство в его эпоху.

Как известно, будущий митрополит Макарий родился в Москве в 1482 году и при святом Крещении назван Михаилом. В 1497 году он уходит в Пафнутиево-Боровский Рождества Пресвятой Богородицы монастырь. Здесь он был пострижен с именем великого христианского святого —преподобного Макария Египетского.

Начало становления «архитектурных» вкусов Макария проходило, вероятно, под влиянием архитектуры Пафнутиево-Боровского монастыря. О возможности такого влияния говорили ранее и другие авторы. Например, архимандрит Макарий (Веретенников) считает, что именно здесь сформировался митрополит Макарий как личность. «Макарий был монахом Пафнутъево-Боровского монастыря, того самого, где в 70-х годах 15-го века работал, вместе с большой артелью иконописцев, знаменитый Дионисий, расписывающий позднее Ферапонтов монастырь. Факт этот для нас значителен, так как позволяет предположить, что именно здесь Макарий мог найти силу и среду, давшие возможность сформироваться его художественным вкусам и отчасти удовлетворить его религиозно-эстетические наклонности. Более того, можно думать, что именно здесь он научился иконописному мастерству» [2].

Несколько слов об архитектуре Пафнутиевой обители. Преподобный Пафнутий основал ее в 1444 году на берегу реки Протвы. Вначале он воздвиг деревянную, а затем и каменную церковь Рождества Богородицы. Монастырь по своей объемно-пространственной композиции очень типичен: вокруг центральной группы зданий (собора, трапезной и колокольни) располагаютcя здания келий. Обитель окружена крепостной стеной, которая была построена в 16 веке. Крепостная стена построена с учетом рельефа местности. Высокие здания (собор и колокольня) центральной группы господствуют над остальными постройками, а крепостные башни с их высокими шатровыми верхами создают единство живописного архитектурного ансамбля [3].

Известно, что при Макарии были построены каменная трапезная, сделана каменная паперть над гробницей преподобного Пафнутия и поставлена «колокольница камена» [4]. Как они выглядели сейчас неизвестно, так как Боровская обитель пострадала в 1610 году — она была опустошена «полчищами самозванца Тушинского», а в 1812 году — сожжена французами.

В кратком описании монастырей говорится, что к началу 20 века в обители было шесть храмов: собор, церкви Рождества Богоматери, Великомученницы Ирины, Рождества Христова, Пророка Ильи, Святого Митрофана цареградского и Всех Святых.

Насколько известно, все перечисленные храмы были построены после того, как Макарий покинул обитель, и их архитектура не могла повлиять на становление его художественных вкусов.

Тем не менее архитектура монастыря не могла не повлиять на инока. Вероятно, ему запомнилась простота и ясность композиции монастыря, его живописно расположенные стены и башни и неразрывная связь архитектуры с ландшафтом.

В 1523—1526 годах Макарий становится настоятелем Лужецкой обители. Ему в ту пору было чуть более сорока лет. По данным несколько более позднего характера в Лужецком монастыре в то время было 75 человек братии [5].

При нем ли началось строительство второго кирпичного собора Рождества Пресвятой Богородицы? Многие авторы называют дату начала строительства собора 1520 год [6] и связывают ее с денежным вкладом Макария, который он сделал, как считали ранее, в это время. Теперь, когда архимандрит Макарий (Веретенников) установил, что это произошло позднее — в 1532 году, эта дата стала вызывать сомнение. Предположение, что строительство собора начато Макарием, когда он был настоятелем обители, ставит много вопросов, да и возникло оно, вероятно, в связи с тем, что долгое время считали, что Макарий был архимандритом Лужецкого монастыря с 1506 года.

Возникает вопрос, сколько лет могли строить собор? Был ли он построен к приезду митрополита Макария в обитель в 1544 году? Может быть, собор был построен и его расписывали? «Приложил ли руку» к росписи сам Макарий? Было ли строительство собора растянуто на многие годы или нет, сейчас об этом можно только предполагать. Если же проводить аналогии по времени строительства, то в Новодевичьем монастыре Смоленский собор (очень близкий по архитектуре Лужецкому) был построен за один год (1524—1525 годы).

Сейчас, можно с уверенностью сказать только то, что вклад как-то повлиял на строительство, и связь собора с именем Макария есть несомненно, так как в нем был устроен придел во имя преподобного Макария Египетского, святого с именем которого был когда-то пострижен митрополит.

Точное время строительства собора в Лужецком монастыре могут прояснить археологические исследования. Пока, можно высказать предположение, что митрополит Макарий мог приезжать в 1544 году на освящение нового собора, который по имеющимся летописным сведениям [7] был уже построен к 1547 году.

Время строительства Рождественского собора в Лужецком монастыре поможет ответить еще на один вопрос — является ли он первым пятиглавым храмом, построенном в монастыре или нет. Так как пока не известно, какие еще монастырские храмы были построены ранее 1520 года.

Красовский М.К. связывает такое строительство со строительством Успенского собора в Кремле в 1475—79 годы. «Новое явление в московской области представляло собой строительство 5-ти главых храмов; прием этот возрожденный Аристотелем Фиораванти, само собой не по личной инициативе, а по высшей светской и духовной власти, находит подражание при сооружении не только, так сказать официальных храмов, но и в церквах монастырских» [8].

Сохранившаяся и недавно исследованная живопись собора получила очень высокую оценку — она превосходна [9] и специалисты считают, что здесь несомненно прослеживается влияние творчества великого Дионисия. Это предположение также косвенно подтверждает связь собора с митрополитом Макарием.

Очень редкий факт строительства круглых опорных столбов в интерьере храма (впервые использованный Аристотелем Фьораванти при строительстве Успенского собора в Московском Кремле (1471—1479) косвенно говорит о возможности более раннего времени строительства собора — после 1479 года.

Как бы то ни было, можно считать, что, вероятно, единственной каменной постройкой в Лужецком монастыре, которую возвели или начали строить при прямом участии Макария, мог быть Рождественский собор.

Собор отличает величественность и монументальность, можно даже сказать, скульптурность объема. И хотя многие детали [10] и говорят об «авторстве зодчих Москвы», именно в скульптурности объема прослеживается связь с новгородской архитектурой, что является косвенным подтверждением предположения о более позднем времени строительства собора и непосредственном участии в строительстве митрополита Макария.

После очень короткого по времени настоятельства в Лужецком монастыре наступает время архиепископства Макария в Новгороде, а затем в Пскове, которое охватывает довольно большой период. Архиерейское служение на кафедре в Великом Новгороде началось 5 марта 1526 года и закончилось началом деятельности на московском первосвятительском престоле в 1542 году.

Количество построек новгородского периода довольно многочисленно. Все они обычно выделяются исследователями в одну группу, архитектура которых характеризуется постепенным умиранием новгородских строительных традиций и активным проникновением московских. Но «зодчество Новгорода (покоренного Москвой), не сразу уступило напору новых веяний и долго отстаивало старые художественные традиции. Памятники отражают чрезвычайно интересный процесс взаимодействия между новгородскими и московскими традициями» [11].

Можно с уверенностью сказать, что на становление «архитектурных» вкусов митрополита Макария огромное влияние оказала новгородская архитектура.

За время его деятельности были построены следующие храмы:

— каменная  Успенская  церковь   в   Колмове  монастыре (1527),

— каменная церковь Прокопия на Дворище (1529),

— 5-ти главая церковь Бориса и Глеба в Плотнинском конце (1536),

— каменная Сретенская трапезная церковь (1534),

— на Антоньевском всполье церковь Рождества Иоанна Предтечи (1536),

— каменная «о трех версях» Похвальская церковь,

— трапезная церковь Алексия Митрополита в Юрьевском монастыре (1538—39),

— каменная Анастасьенская церковь в Детинце (1540),

— Успенская церковь на Козьем болоте (1541) [12].

При их строительстве, помимо использования московских архитектурных деталей, постепенно начинают использовать московские традиции и в объемно-пространственной композиции, то есть начинают строить характерные для зодчества Москвы пятиглавые храмы [13]. На процесс такого строительства мог влиять не только Макарий, но и непосредственно заказчик.

Так, выстроенная в 1536 году церковь Бориса и Глеба в Плотниках, была исполнена по заказу московских и новгородских купцов. Церковь возведена на месте более древней постройки 1377 года с использованием ее фундаментов, чему и обязаны архаичные план церкви с апсидой. Однако на этом фундаменте «урочные мастера новгородские» выстроили памятник, который отражал московские вкусы. Новгородские мастера, отказавшись от устойчивой традиции, державшейся с середины 12 до начала 16 века, применили типичное для московского строительства пятиглавие. Фасады церкви завершаются килевидными арками при пощипцовом покрытии каждого членения [14].

Исследуя «эпоху митрополита Макария», архимандрит Макарий (Веретенников) пишет о монастырской реформе, которую тот провел в Новгороде и характеризует ее как «одно из первых деяний мудрого владыки в 1526 году». После реформы, направленной на устройство монастырской жизни, «архиепископы начаша общеньи устрояти и трапезы со церквами ставити по всем монастырям» [15].

Так начинают строиться трапезные церкви без апсид. Ярким примером может служить трапезная церковь Сретения, выстроенная в 1533 году в Антониевом монастыре. Церковь разделена на два этажа; нижний имел хозяйственное назначение. С запада к церкви примыкает трапезная с восьмигранным столбом в центре, перекрытая коробовыми сводами с распалубками. Необычны фасады здания: восточный аналогичен северному и западному, ибо у церкви нет апсид.

Если основное решение Сретенской церкви повторяло излюбленную в Новгороде форму кубического, несколько вытянутого здания, с пощипцовым восьмискатным покрытием, то в декоративном оформлении фасадов это решение совершенно переосмыслено на основе московских архитектурных традиций [16].

Такой тип трапезной церкви получает широкое распространение. Вероятно, лет на десять позже, чем Сретенская церковь, в Лужецком монастыре также строится каменная трапезная Введенская церковь. Она была построена без апсиды (известно, что к 1547 году она уже была построена, хотя точное время постройки не установлено).

Строительство трапезных церквей без апсид могло быть вызвано рядом причин. Во-первых, вероятно, не было необходимости в апсиде, как помещении для служителей в обычном немонастырском храме. В молитве и трапезе должны были принимать участие после реформы и братия и игумен все вместе. В грамоте, данной еще будучи Новгородским архиепископом, Макарием Свято-Духову монастырю написано «в трапезу ходить игумену всякий день и есть вместе с братиею» [17]. Во-вторых, косвенной причиной могла быть просто невозможность построить апсиду на восточной стороне, так как иногда церковь пристраивали к трапезной.

Конечно, отсутствие апсиды у церкви повлияло в первую очередь на ее объемную композицию — стало возможным сделать все фасады одинаковыми. Но, вряд ли это говорит об «архитектурных вкусах» митрополита Макария, скорее всего это явилось отражением проведенных им изменений в монастырском уставе.

Строительство в Лужецком монастыре трапезной Введенской церкви без апсиды связано с митрополитом Макарием, у которого уже был опыт такого строительства в Новгороде. В этом проявляется его влияние на строительство в Лужецкой обители.

В марте 1542 года Макарий становится главой русской церкви и переселяется в Москву.

Этот период времени также выделяется своей архитектурой. По определению Мокеева Г.Я. «Расцвет русской национальной архитектуры, начало изменения облика всей Москвы как столицы Святой Руси связаны с деятельностью гениального человека — чрезвычайно деятельного святителя митрополита Макария. Святитель поднял Москву на следующую «царскую» ступень ее восхождения, способствовал, «благословил» строительство в ней особенных по облику культовых построек, послуживших затем бурному развитию своеобразия русской архитектуры, неповторимого облика всей Москвы» [18].

«При митрополите Макарии русское национальное самосознание получает дальнейшее продолжение. В первой половине 16 века завершается процесс объединения русских земель вокруг стольного града Москвы. А в 1547 году 16 января Всероссийский святитель Макарий венчал Московского князя Иоанна IV царским венцом» [19].

Основной причиной, определившей характер зодчества в этот период, является «стремление к созданию централизованного государства» и выражения этой идеи в храмовом строительстве.

Наилучшим образом эту идею воплощали в себе шатровые храмы, которые своей формой продолжали традиции русского деревянного зодчества и возрождали его национальные корни.

При митрополите Макарии началось массовое строительство каменных шатровых храмов. И, действительно, начиная с церкви Вознесения в Коломенском, построенной в 1532 году в честь рождения наследника престола — будущего царя Ивана IV, были построены: церковь в селе Остров под Москвой, церковь в селе Беседы под Москвой и, наконец, прекрасный и совершенный Покровский собор на Красной площади (Храм Василия Блаженного в Москве, построенный в честь победы над Казанским ханством в 1555—1561 году).

Недалеко от храма Вознесения в Коломенском в ознаменование принятия Иваном Грозным царского титула в 1547 году была построена церковь Иоанна Предтечи в селе Дьяково. Объемная композиция храма состоит из монументального столпа с причудливыми архитектурными формами, и четырьмя небольшими «башнями». Пять обособленных в плане церквей образуют каноническую схему пятиглавия [20]. М.П.Кудрявцев, делая реконструкцию этого храма, предполагал, что он был шатровым. Сочетание пятиглавия и шатров представляет собой, вероятно, промежуточную ступень в отходе от пятиглавых храмов и начала строительства шатровых.

Красовский М.К. анализируя взлет шатрового строительства в русском зодчестве, выявляет общие черты шатровых храмов: это отсутствие внутренних столбов, которые в предшествующую эпоху, лишь за немногими исключениями, составляли неотъемлемую часть всякого храма; наличие «ходовой» паперти-галереи и строительство храмов на подклете [21].

Назначение шатровых храмов еще и как памятников великих, значимых для Руси событий, явилось причиной того, что их внутреннее пространство значительно меньше их наружных размеров. Для архитектуры предшествующего периода характерны наоборот большие внутренние пространства, которые могли вместить множество народа. Шатровые же храмы рассчитаны на восприятие с далекого расстояния большим количеством людей. С одной стороны такой храм-памятник, напоминающий о великом событии, развивает патриотические чувства народа, с другой стороны он может являться композиционным центром большего пространства, а значит объединить вокруг себя большее количество людей.

Этот яркий период в русском зодчестве был не долог и закончился к началу 17 века. И период расцвета — взлета шатрового строительства приходится на эпоху митрополита Макария (Ивану Грозному в год начала строительства Покровского собора было 25 лет, а Макарию — 72 года и, конечно, влияние его на царя было огромным).

И опять, возвращаясь к Лужецкой обители, можно увидеть возможное влияние митрополита Макария, его «архитектурных» вкусов. Может быть, именно этим влиянием и объясняется большое количество шатровых церквей в Лужецком монастыре. Так шатровыми были: церковь Иоанна Лествичника (преподобного Ферапонта), надвратная Преображенская церковь и трапезная Введенская. (Хотя по поводу последней мнения исследователей расходятся [22]).

Помимо шатровых храмов в это время строятся уникальные по своей архитектуре «столпообразные» колокольни-звонницы или, как их иногда называют «храмы-башни». Например, церковь Георгия в селе Коломенском на реке Москве, которая первоначально была построена как звонница. Появление такого типа храма вызывает огромный интерес и еще не достаточно изучено.

Чем же можно объяснить изменения в церковном строительстве в эпоху митрополита Макария? И почему начали строится снова пятиглавые, а затем шатровые храмы? Почему пятиглавые храмы уступают место шатровым?

Может быть, лучше понять это поможет символическое значение пятиглавых и шатровых храмов, которое раскрыто М.П.Кудрявцевым [23]. Он отмечает, что строительство многоглавых храмов связано символически с идеей духовного могущества державы. Он пишет также, что «число пять всегда обозначает Спасителя (центральная глава) и четырех Евангелистов -образ Евангельской проповеди, обращенной на четыре стороны света. Шатер, по-древнерусски «вежа», чаще всего строился 8-гранным в плане, то есть вместе с венчающей его главой представлял число 9 — символ Пресвятой Богородицы. В христианском сознании Бог — всегда центр мироздания. Именно поэтому шатер, поднимающийся над центром восьмигранника, завершается главой с крестом —образом Христа Спасителя». Здесь уместно упомянуть, о других вариантах трактовки христианской символики шатра [24]. «В числе девять геометрическая основа восьмигранного шатра с главкой (8+1) дает символическое истолкование восьми праздников Богоматери, объединенных ее собором, где она прославляется в образе «Царицы небесной». Под ее начало даны и девять чинов «сил небесных» и девять чинов святых угодников».

Соединение в архитектуре шатровых храмов красоты, выразительности и символики — в этом, вероятно, и нашел отражение вкус митрополита Макария. И как уже было сказано, такая архитектурная форма наилучшим образом отвечала идеи «создания централизованного государства» за которую и выступал митрополит Макарий. Особое почитание Пресвятой Богородицы, наступившее, как известно в эпоху митрополита Макария, было ее отличительной чертой, оно проявилось и в посвящении новых храмов. Учитывая это становится понятным, почему пятиглавые храмы уступили место шатровым. Именно они наиболее ярко отражали «архитектурные» вкусы митрополита Макария. В них чудесным образом соединялись красота и выразительность архитектурной формы и символика.

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Архимандрит Макарий (Веретенников). Всероссийский митрополит Макарий. Некоторые итоги и перспективы изучения. В сб.: Материалы III Российской научной конференции, посвященной Памяти Святителя Макария «Апокалипсис в русской культуре». Вып. III, ч. 1, Можайск, 1995, с. 12.

[2] Архимандрит Макарий (Веретенников). Всероссийский митрополит Макарий (Настоятельство в Можайском Лужецком монастыре. В сб.: Художественно-исторические памятники Можайска и русская культура 15—16 веков (Материалы 1-й Всероссийской научной конференции в Можайске посвященной Памяти Святителя Макария), Можайск, 1993, с. 9.

[3] Русское зодчество. Вып. 2. Памятники архитектуры 15—16 веков. Чертежи и фотографии. М., 1953, с. 13.

[4] Архимандрит Макарий (Веретенников). Хронология жизни и почитания Всероссийского митрополита Макария. В сб.: Материалы IV российской научной конференции, посвященной памяти Святителя Макария «Почитание святых на Руси». Вып. IV, ч. 1, Можайск, 1996, с. 5-53.

[5] Дионисий, архимандрит. Краткая летопись Можайского Лужецкого второклассного монастыря. М., 1892, с. 14.

[6] Крылов А., Крылова О. Роспись 16 века в Рождественском соборе Можайского Лужецкого монастыря — забытая страница в истории русской живописи. Каталог выставки «Живопись Древнего Можайска», Можайск, 1990, с. 23.

[7] Дионисий. Можайские акты 1506—1775 гг. Спб., 1892, с. 3.

[8] Красовский М.К. Очерк истории московского периода древне-церковного зодчества. М., 1911, с. 92.

[9] Там же, с. 27.

[10] Крылов А., Крылова О. Роспись 16 века в Рождественском соборе Можайского Лужецкого монастыря — забытая страница в истории русской живописи. Каталог выставки «Живопись Древнего Можайска», Можайск, 1990, с. 25.

[11] Новгород Великий. М.Каргер. Научно-популярная серия «Сокровища русского зодчества» под общей ред. В.А.Веснина. Изд. акад. арх. СССР, М., 1946, с. 88.

[12] В.М.Сорокатый. Новгородские иконостасы при Архиепископе Макарии (1526—1542). Статистический аспект проблемы. В сб.: Художественно-исторические памятники Можайска и русская культура 15—16 веков (Материалы 1-й Всероссийской научной конференции в Можайске посвященной Памяти Святителя Макария), Можайск, 1993, с. 78.

[13] Подробно о постройках см.: Новгород. Памятники архитектуры XI—XVII веков. Авт. вступ. ст. Каргер М.К. Изд. «Аврора», Ленинград, 1975, с. 38-40.

[14] Новгород Великий. М.Каргер. Научно-популярная серия «Сокровища русского зодчества» под общей ред. В.А. Веснина. Изд. Акад. арх. СССР, М. 1946, с. 88.

[15] Архимандрит Макарий (Веретенников). Святитель Макарий и Соловецкая обитель. В сб.: Материалы III Российской научной конференции, посвященной Памяти Святителя Макария «Апокалипсис в русской культуре». Вып. III, ч. I, Можайск, 1995, с. 27.

[16] Новгород. Памятники архитектуры XI—XVII веков. Авт. вступ. ст. Каргер М.К. Изд. «Аврора», Ленинград, 1975, с. 38-40.

[17] Макарий (Булгаков), Митрополит Московский и Коломенский. История русской церкви. Кн. 4. Ч. I, с. 245.

[18] «Москва 850 лет» — юбилейное издание Правительства Москвы в двух томах (под общей ред. В.А.Виноградова). — 1 том. Изд. АО «Московские учебники», Москва — 1996 г., с. 100).

[19] Архимандрит Макарий (Веретенников). Всероссийский митрополит Макарий. Некоторые итоги и перспективы изучения. В сб.: Материалы III Российской научной конференции, посвященной Памяти Святителя Макария «Апокалипсис в русской культуре». Вып. III, ч. 1, Можайск, с. 27. См. Сноску 4, с. 16.

[20] История русской архитектуры. Под общ. ред. Ю.С.Ушакова, Т.А.Славиной. СПб., Стройиздат, 1994, с. 196.

[21] Красовский М.К. Очерк истории московского периода древне-церковного зодчества. М., 1911, с. 132.

[22] См.: Баталов А.Л. Московское каменное зодчество конца 16 века: Проблемы художественного мышления эпохи. М. 1996, с. 126.

[23] М.Кудрявцев. Русский храм. «К свету». Символика русского храмоздательства. М., АО ЗТ «Родник» 1993, с. 60.

[24] Н.Ф.Гуляницкий. Церковь Покрова в Медведкове и русское зодчество 16—17 вв. Архитектурное наследство № 28, Стройиздат, 1980, с. 56.

 

Источник: Т.В.Виноградова (кандидат архитектуры, профессор Российской академии живописи, ваяния и зодчества, г. Москва), Церковное строительство в эпоху митрополита Макария. В сб.: Макарьевские чтения. Канонизация святых на Руси. Материалы VI Российской научной конференции, посвященной памяти Святителя Макария (10-12 июля 1998 года). Выпуск VI. «Можайск-Терра», 1998. С.23-34.