Заметки о митрополите Макарии

Архимандрит Макарий (Веретенников)

Заметки о митрополите Макарии

ПЕЧАТИ СВЯТИТЕЛЯ МАКАРИЯ

Для удостоверения подлинности документа на Руси к нему издревле привешивались печати. Их изучением занимается такая научная дисциплина, как сфрагистика. С развитием исторической науки и находками печатей в результате археологических раскопок возрастает значение печатей, благодаря которым изучается формирование различных государственных и церковных институтов и т. д. Сфрагистические материалы содействуют изучению прикладного искусства, древнего архивоведения, эпиграфики и т. д. С X по XV век на Руси традиционно были распространены вислые печати, подвешиваемые к документу. В последующее время их вытесняют односторонние прикладные печати. Печати типологически могли быть княжеские, митрополичьи, епископские, посадничьи, принадлежавшие настоятелям монастырей и пр.

 Если говорить о деятельности Митрополита Макария (†1563; пам. 30 дек.), то первые печати, связанные с его именем, могли бы относиться ко времени его настоятельства в Можайском Лужецком монастыре (1523–1526), однако об этом его периоде нам мало что известно [1] и таких печатей не обнаружено. Начиная же с 1526 года, когда он стал Новгородским архиепископом, его имя начинает встречаться в летописях и актах, этим временем датируются и известные ныне печати святителя Макария.

Святительские печати упоминаются в литературе, начиная еще с дореволюционного времени [2]. Они относятся к так наз. моливдовулам, так как оттиснуты на свинце. По своему типу печать Новгородского владыки Макария близка к печати его предшественника — архиепископа Серапиона (1505–1509; †1516). “Они оттиснуты на огромных кружках диаметром свыше 40 мм и являются самыми большими свинцовыми буллами в русской средневековой сфрагистике. Имена владык, не сопровожденные титулом, выписаны на них вязью и занимают все поле лицевой стороны. На обороте изображена сидящая на престоле Богоматерь типа «Печерской» в окружении длинной надписи, содержащей молитвенный текст: «Достойно есть»” [3].

Став в 1542 году Всероссийским Митрополитом, святитель Макарий продолжает свою деятельность, и из его канцелярии исходят различные документы, скрепленные первосвятительскими печатями. Но в Москве его печать была уже черновосковой. Разной степени сохранности его печати дошли до нас на документах государственного характера 1547–1562 годов [4]. В целом виде печать святителя Макария хорошо сохранилась, например, на его грамоте (была опубликована [5]), пожалованной старцу Елизарию Успенской Андриановой пустыни [6]. На лицевой стороне печати изображена Богоматерь, восседающая на троне, левой рукой Она держит Богомладенца, с благословляющей десницей. На обороте печати надпись: “Божею милостию смиренный Макарий Митрополит всея Руси”. Иконографический образ Богоматери на печати относится к типу “Печерской” в варианте “Одигитрии, сидящей на троне” [7].

Известно, как происходило скрепление грамот митрополичьей печатью. 10 марта 1558 года святителю Макарию была “явлена” духовная грамота умершего князя Семена Михайловича Мезецкого. Все “послухи”, то есть свидетели, подтвердили ее подлинность. “И господин, выслушав сию духовную, да к ней руку свою приложил, да и печать свою к ней велел приложити” [8].

После кончины святителя Макария в феврале 1564 года в Москве заседал Собор, который усвоил Московскому Первосвятителю право ношения белого клобука, а также скрепления грамот печатью красного воска. Об этом в соборном постановлении говорится так: “...также Митрополиту печатати грамоты благословенные и ставленные и посылные красным воском, а на печати быти Пречистой Богородице со Младенцем, а на другой стороне быти руке благословенной, а вокруг ее быти подписи, митрополичю имяни” [9]. Таким образом, Митрополит Макарий был последним Предстоятелем Русской Церкви, который пользовался черновосковой печатью.

МИТРОПОЛИЧИЙ ДЬЯК

Интересен вопрос о лицах, которые окружали выдающегося Первоиерарха Русской Церкви середины XVI века святителя Макария в повседневной жизни. Но одновременно данный вопрос и весьма сложен, так как о его близком окружении сохранилось немного сведений. Можно думать, что после архиепископа Серапиона (1505–1509), то есть после долгого отсутствия архиерея в Великом Новгороде, владычный административный аппарат мог уменьшиться. В любом случае его пополнение, реорганизацию и т. д. могло вызвать поставление в 1526 г. на Новгородскую кафедру владыки Макария. Н.Каптерев пишет по данному поводу: “Когда Макарий был послан в Новгород на архиепископскую кафедру, то Великий князь дал ему своих, которые должны были заменить собою прежних бояр Новгородского архиепископа, новгородцев по происхождению и симпатиям. Смысл подобного распоряжения московского правительства понятен: оно хорошо знало, что бояре по самому своему положению и обязанностям имеют большое влияние как на самую личность архиерея, так и на все управление им епархии. Поэтому, если бы оставить епископа окруженным боярами-новгородцами, враждебными Москве, еще не забывшими политической и церковной независимости Новгорода, то трудно было бы ожидать, чтобы их влияние на личность архиепископа и на всю его правительственную деятельность было для Москвы благоприятным, а потому правительство и позаботилось дать архиепископу бояр-москвичей, которые бы во всем были преданы Москве” [10]. Назначение Великим князем архиерейских бояр вскоре станет нормой в силу постановлений Стоглавого Собора 1551 года [11]. “Как в государственном, так и архиерейском управлении дъяки занимают также очень важное место. У архиереев были свои дъяки, которые вели все письменные дела архиерея, как княжеские дъяки — при князьях” [12].

Исторические источники содержат некоторые данные о дьяках святителя Макария. Самое раннее упоминание относится к дьяку Вассиану Воробьеву [13], который, можно предположить, прибыл со Святителем в Новгород из Москвы и был назначен Великим князем. Архиепископ Макарий прибыл в Великий Новгород летом 1526 года. А первым сентября этого года даруется владычная грамота Соловецкому монастырю, которую “по господинову слову Преосвещеннаго Архиепископа Великого Новагорода и Пскова владыки Макария подписал диак Васьян Воробьев” [14]. В праздник Благовещения 1534 года архиепископ Макарий написал миссионерскую грамоту в Вотскую пятину, которую подписал “дъяк Васьян Александров” [15]. Два года спустя он поставил свою подпись на благословенной владычной грамоте о построении храма в честь великого мученика Георгия в Лодомской волости — “диак Васьян Александров сын Воробьев” [16]. Он же отвозил денежный вклад Святителя в Троице-Сергиеву обитель, о чем имеется запись во Вкладной книге монастыря: “...архиепископ Макарей Новгородцкий прислал со своим дъяком Васьяном Воробьевым вкладу денег 50 рублев” [17].

Имея в виду московский период дьяка, С.Б.Веселовский пишет о нем: “Воробьев Василий (Вассиан) Александров (из рода Мотякиных? — С. В.) — дьяк Митрополита Макария, 1548/1549” [18]. Таким образом, он прошел со Святителем весь Новгородский период и затем продолжил служение дьяка с ним в Москве. Его подпись имеется на духовной грамоте А.В.Беззубцевой (в иночестве Евфросинии) [19] и Я.Хорошева [20]. Когда возникли вопросы о подлинности духовной грамоты К.А.Писемского, то “г(о)с(по)д(и)н пр(ео)с(вя)щ(е)нный Макарей, Митрополит всея Русии, выслушав сию духовную, послал к тому старцу Дем(я)яну сию д(у)х(о)вную дворецкого своего Трет(ь)яка Семенович(а) Фомина да диака своего Вас(ь)яна Вороб(ь)ева, а велел перед ним сию д(у)х(о)вную прочести” [21]. Тот подтвердил содержание грамоты и затем дьяк В.Воробьев подписал ее вместе с другим митрополичьим дьяком Иваном Афанасьевым [22].

Митрополит Макарий известен своей дипломатической деятельностью [23]. 11 декабря 1552 года он принимал в своих палатах литовского посланника Яна Гайко. Во время приема “Ян Гайко подал Митрополиту грамоту. И Митрополит велел у него грамоту взяти диаку своему Васьяну Воробьеву” [24].

Недавно была опубликована надпись на могильной плите, обнаруженной в Москве в Богоявленском монастыре: “Лета 7071-г(о) мая 30 д(е)н(ь) преставис Василеи Александров сын Воробъев” [25]. Она была атрибутирована митрополичьему дьяку, который, таким образом, скончался 30 мая 1563 года, то есть на 7 месяцев ранее святителя Макария.

Можно сказать, что 1563 год явился для святителя Макария годом утрат и прощания с иерархами, которых он рукополагал, а также со своими близкими людьми. 26 февраля 1563 года, в день памяти святителя Порфирия епископа Газского, когда исполнилось 37 лет со дня архиерейского наречения Митрополита Макария, в Иосифо-Волоколамском монастыре скончался бывший там на покое Новгородский архиепископ Феодосий (1542–1551) [26]. 28 апреля 1563 года скончался митрополичий казначей архимандрит Кассиан и был погребен в можайском Лужецком монастыре [27]. В конце мая скончался митрополичий дьяк В.Воробьев, служивший у святителя Макария более 30 лет. А 5 декабря почил в Казани ее первый святитель — архиепископ Гурий (1555–1563). Вскоре, 31 декабря, отошел к Богу и сам Митрополит Макарий.

О МИТРОПОЛИТЕ МАНУИЛЕ (ЛЕМЕШЕВСКОМ)

Одним из самых просвещенных епархиальных владык нашего времени является Митрополит Мануил, скончавшийся на Куйбышевской кафедре в 1968 году [28]. Его пятитомный труд “Русские православные иерархи периода с 1893 по 1965 годы включительно” был удостоен в Московской Духовной Академии ученой магистерской степени. Позднее эта работа была репринтирована в ФРГ с доработкой содержащегося в ней материала и с дополнениями о новых архиереях [29]. Высокопреосвященный автор составил также “каталог русских архиереев-обновленцев”. Им же был составлен труд, посвященный русской иерархии за предшествующие века [30]. Во всех его трудах данные об иерархах сопровождаются библиографическими сведениями.

Все это позволяет говорить, что покойный митрополит, тщательно исследовавший данную проблематику, хорошо знал материал по истории русской иерархии. Обращает на себя внимание интересная фраза в его письме протоиерею Николаю Колчицкому: “Небесные покровители книгохранилищ своих — Александр Иерусалимский (жил в IV веке, память его 12/XII), святитель Макарий, Митрополит Московский (†1564 г.) и многие другие да помогут мне уразуметь волю Божию в книголюбии, книгомудрости, книготолковании” [31]. Далее он называет и книжника святителя Димитрия Ростовского. Несколько ранее в письме Высокопреосвященный автор говорит: “На устах моих дорогие имена праведников-святителей, мною почитаемых и лично мне известных, и они воодушевляют меня на работы по этим каталогам, а главное — в «Симфонии архиереологии», которая вмещает в особой обширной картотеке сильнейший материал из жизни архиереев не только русских, но и с древнейших времен Церкви Христовой” [32]. Таким образом, мы встречаемся с фактом почитания святителя Макария в наше время еще до его канонизации в юбилейный год 1000-летия Крещения Руси.

Ниже приводятся биографические данные о Митрополите Макарии из труда Митрополита Мануила о русской иерархии, обнимающего почти восемь веков ее бытия. Текст приводится без изменений с сохранением сделанных автором сокращений.

МАКАРИЙ, Митр. Московский и всея Руси. С 1506 года — игумен Рождество-Богородичного монастыря близ г. Можайска. 4 марта 1526 года хиротонисан во епископа Новгородского с возведением в сан архиепископа. 19 марта 1542 года избран на Московскую митрополию. Скончался 31 декабря 1563 года. Погребен в Московском Успенском соборе.

Многоразличные заботы митр. Макария об искоренении суеверий и заблуждений, о распространении просвещения, учреждение типографии, попечение о поднятии иноческой жизни, распространение христианства на севере и востоке Руси сделали имя его досточтимым в грядущих поколениях.

Святитель владел блистательным даром слова, замечательны его речи, обращенные к Иоанну IV перед походом в Казань и по его возвращении из похода.

Он оставил ценнейший памятник 20-летних трудов — “Великая книга Минеи-Четьи”, представляющая собой целую библиотеку. “Четьи-Минеи” были рассмотрены на соборах 1547 и 1549 годов, на которых и установлены угодникам праздники. За время его управления Русской митрополией канонизировано 45 святых. В книге о русских святых имя митр. Макария поставлено в числе святых.

Митр. Макарий не принадлежал к числу политических деятелей XVI века. Занятый церковными делами, он не играл сколько-нибудь видной политической роли в бурное время царствования Иоанна IV, другие деятели совершенно заслоняли его. По этой же причине Макарий удержался на митрополичьем престоле и при падении Шуйских, которые доставили ему митрополию, и при падении Адашева и Сильвестра, которого он перевел из Новгорода в Москву. Он (Макарий) сумел так поставить себя, что грозный царь всегда с любовию и уважением говорил о своем отце-митрополите. Впрочем, по словам М.В.Толстого, “Макарий умер, когда Иоанн уже совратился с доброго пути, но не успел еще стать ужасом человечества”.

Митр. Макарий занимает видное место в истории нашей Церкви. Он много потрудился над введением общежития в монастырях, сначала новгородских, а потом и всей России. По его инициативе собирались один за другим Соборы русских святителей для обсуждения таких важных вопросов, как канонизация святых, народное образование, возвышение народной нравственности и др. Под его руководством составлен свод канонических правил, так называемая Сводная Кормчая, и была продолжена начатая еще митр. Киприаном “Степенная книга” — первая попытка обработки Русской истории. По-видимому, он сам описал в ней 26 лет царствования Иоанна Грозного.

Некоторые приписывают его устранение от политической деятельности его слабохарактерности, но это едва ли так. Человек со слабым характером не мог бы провести ту обширную и тяжелую работу по преобразованию самых разнообразных сторон церковной жизни, какую сделал митр. Макарий [33].

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] См.: Макарий архим. Лужецкий архимандрит Макарий II (1523–1526) // Макариевские чтения. “Памятники древнерусской культуры” (Материалы II-й Российской научной конференции 8–10 июня 1994 года, посвященной памяти Святителя Макария). Вып. 2. Ч. 1. Можайск, 1994. — С. 86-91; Он же. Можайский период Всероссийского митрополита Макария // Альфа и Омега. 1997. № 3(14). — С. 173-182.

[2] См.: Полянский М.К. Новгородская памятка для туристов. Новгород, 1908. — С. 262.

[3] Янин В.Л. Актовые книги древней Руси X–XV вв. Т. 2: Новгородские печати XIII–XV вв. М., 1970. — С. 49, 266.

[4] Шумилов В.Н. Государственное древнехранилище хартий и рукописей. Опись документальных материалов фонда № 135. М., 1971. — С. 100. № 202; С. 104. № 218; С. 106. № 222.

[5] Архимандрит Макарий. Святитель Макарий, Митрополит Московский и всея Руси. М., 1996. Табл. 12–13; Он же. Автографы Всероссийского Митрополита Макария. Из Древнехранилища Центрального государственного архива древних актов // Богословские труды. Сб. 31. М., 1992. — С. 274.

[6] Шумилов В.Н. Указ. соч. — С. 103. № 215.

[7] Лихачев Н.П. Материалы для истории византийской и русской сфрагистики. Вып. 2. Л., 1930. — С. 32.

[8] Акты Суздальского Спасо-Евфимьева монастыря: 1506–1608 гг. М., 1998. — С. 224. № 97.  [9] Акты исторические. Т. 1. СПб., 1841. — С. 333.

[10] Каптерев Н.Ф. Светские архиерейские чиновники в Древней Руси. М., 1874. — С. 86.

[11] Российское законодательство X–XX вв. Т. 2. М., 1995. — С. 347; Каптерев Н. Ф. Указ. соч. — С. 87.

[12] Каптерев Н.Ф. Указ. соч. — С. 91.

[13] Возможно, Семен Александрович, имеющий такое же отчество и также являвшийся владычным боярином, был его братом. По Семена Александрова заказу в 1542 году в Новгороде была изготовлена шитая хоругвь с изображением святой Софии Премудрости Божией и пелена с изображением Боголюбской Богоматери (“Пречистому образу Твоему поклоняемся...”. Образ Богоматери в произведениях из собрания Русского музея. СПб., 1995; Плешанова И.И., Лихачева Л.Д. Древнерусское декоративно-прикладное искусство в собрании Государственного Русского Музея. Л., 1985. — С. 17, 198-199).

[14] Архимандрит Досифей. Географическое, историческое и статистическое описание ставропигиального первоклассного Соловецкого монастыря. Т. 3. М., 1836. — С.184.

[15] Новиков Н. Древняя Российская вивлиофика. Изд. 2. Ч. 14. М., 1790. — С. 156.

[16] РИБ (Русская историческая библиотека, издаваемая Археографической комиссиею). Т. 25. СПб., 1908. Приложение. — Стб. 12.

[17] Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря / Изд. подготовили Клитина Е.Н., Манушина Т.И., Николаева Т.В. М., 1987. — С. 38.

[18] Веселовский С.Б. Дъяки и подъячие XV–XVII вв. М., 1975. — С. 107.

[19] Акты юридические, или собрание форм старинного делопроизводства. СПб., 1838. — С. 450-451. № 419.

[20] Архимандрит Макарий. “Духовная” грамота // Вышенский паломник. Православный журнал религиозного объединения — братства “Благотворитель” во имя святителя Феофана Затворника Вышенского. Рязань, 1998. № 1 (6). — С. 104-105.

[21] Каштанов С.М. По следам троицких копийных книг XVI в. (Погодинский сборник 1846 и архив Троице-Сергиева монастыря) // Записки отдела рукописей ГБЛ (ныне РГБ — Российская Государственная библиотека. — Ред.). Вып. 40. М., 1979. — С. 57.

[22] Там же. — С. 58.

[23] Архимандрит Макарий. Всероссийский Митрополит Макарий. (Из истории русско-литовских отношений) // Вышенский паломник. Православный журнал религиозного объединения — братства “Благотворитель” во имя святителя Феофана Затворника Вышенского. Рязань, 1997. № 2. — С. 80-85.

[24] Сб. Русского исторического общества. Т. 59. СПб., 1887. — С. 365.

[25] Беляев Л.А. Русское средневековое надгробие. Белокаменные плиты Москвы и Северо-Восточной Руси XIII–XVII вв. М., 1996. — С. 301.

[26] Кунцевич Г.З. Феодосий архиепископ Новгородский (1491–1563). СПб., 1898. — С. 5.

[27] Архимандрит Дионисий. Краткая летопись Можайского Лужецкого второклассного монастыря с 1408 года по 1832 год. М., 1892. — С. 17, 19. Этот скорбный список, очевидно, следует начать с митрополичьего ключника старца Севастиана, который скончался годом ранее. Об этом может свидетельствовать вклад, сделанный митрополичьим казначеем. В Уставе XVI века читаем: “Лета 7070-го августа в 10 день по господинову слову преосвященнаго Макария Митрополита всеа Руси митрополичь казначей старец Касьян бывшаго ключника митрополича инока старца Савастьяна дал сию святую книгу Устав в святую церков Положения честныя ризы Пресвятыя Богородицы на митрополиче дворе савастияновых книг по Савастианове душе и по Савастияновых родителех в наследие вечных благ. И священником тое церкви Савастияна и Савастияновых родителей поминати, а сие святыя книги из церкви не выдавати, ни освоити, ни продати, ни заложити”. — Протоиерей А. Горский, Невоструев К. Описание славянских рукописей Московской Синодальной библиотеки. Отд. 3. Ч. 1. М., 1869. — С. 327-328. Старец Севастиан известен в исторической науке, так как незадолго до своей кончины в 1562 году, он дал вклад к “чюдному Богоявлению” печатную Триодь. См.: У истоков русского книгопечатания. М., 1959. — С. 176.

[28] См. о нем: Подвижники Самарской земли. Самара, 1995. — С. 6–25.

[29] Metropolit Manuil (Lemesevkij). Die russischen orthodoxen Bischofe von 1893 bis 1965. Bd. 1–5. Erlangen, 1979–1989.

[30] Митрополит Мануил. Русские православные иерархи периода с 992 по 1892 годы (включительно). Т. 1–8. Куйбышев, 1971.

[31] Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн. Митрополит Мануил (Лемешевский). Биографический очерк. СПб., 1993. — С. 242. Благодарю за это указание архимандрита Платона.

[32] Там же. — С. 238. Эту проблематику продолжал и его ученик, впоследствии митрополит Иоанн. Он написал кандидатское сочинение “Облечемся в оружия света. Духовно-нравственный облик русского архиерея” “в 1955 году, в процессе совместной работы с митрополитом Мануилом (Лемешевским), его духовным отцом”. См.: Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн. Акафисты. Портреты русских архиереев. Дневниковые записи. СПб., 1998. — С. 43. Однако сведения о Митрополите Макарии у него отсутствуют.

[33] Митрополит Мануил. Русские православные иерархи периода с 992 по 1892 годы (включительно). Ч. 5: Кирилл (Бославский-Платонов) — Николай (еп. Полоцкий). Куйбышев, 1971. — С. 148-149.

Источник: Архимандрит Макарий (Веретенников), Заметки о митрополите Макарии. «Альфа и Омега. Ученые записки Общества для распространения Священного Писания в России», № 1(19), 1999. С.193-201.