Главная \ Приходская стенгазета \ 20 февраля. НЕДЕЛЯ О БЛУДНОМ СЫНЕ

20 февраля. НЕДЕЛЯ О БЛУДНОМ СЫНЕ

← Предыдущая Следующая →
20 февраля. НЕДЕЛЯ О БЛУДНОМ СЫНЕ

«Еще сказал: у некоторого человека было два сына; и сказал младший из них отцу: отче! дай мне следующую мне часть имения. И отец разделил им имение. По прошествии немногих дней младший сын, собрав всё, пошел в дальнюю сторону и там расточил имение свое, живя распутно. Когда же он прожил всё, настал великий голод в той стране, и он начал нуждаться; и пошел, пристал к одному из жителей страны той, а тот послал его на поля свои пасти свиней; и он рад был наполнить чрево свое рожка́ми, которые ели свиньи, но никто не давал ему. Придя же в себя, сказал: сколько наемников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода; встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих. Встал и пошел к отцу своему. И когда он был еще далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его. Сын же сказал ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим. А отец сказал рабам своим: принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги; и приведите откормленного теленка, и заколите; станем есть и веселиться! ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся. И начали веселиться. Старший же сын его был на поле; и возвращаясь, когда приблизился к дому, услышал пение и ликование; и, призвав одного из слуг, спросил: что это такое? Он сказал ему: брат твой пришел, и отец твой заколол откормленного теленка, потому что принял его здоровым. Он осердился и не хотел войти. Отец же его, выйдя, звал его. Но он сказал в ответ отцу: вот, я столько лет служу тебе и никогда не преступал приказания твоего, но ты никогда не дал мне и козлёнка, чтобы мне повеселиться с друзьями моими; а когда этот сын твой, расточивший имение своё с блудницами, пришел, ты заколол для него откормленного теленка. Он же сказал ему: сын мой! ты всегда со мною, и всё мое твое, а о том надобно было радоваться и веселиться, что брат твой сей был мертв и ожил, пропадал и нашелся» (Лк. 15:11-32).

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл

Вернуться в Отчий дом

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Сегодняшнее подготовительное воскресенье к Великому посту именуется Неделей о блудном сыне, потому что именно в этот день мы читаем хорошо известную притчу о блудном сыне (Лк. 15:11-32). О том самом сыне, который, забрав полагающуюся ему часть имения, ушел на страну далече, и там, погрязнув в грехах, распутстве, пьянстве, извел все свое имущество. А когда оказался на грани жизни и смерти от голода, истощения, вероятно, болезней — хотя Евангелие об этом не говорит, но ведь всякое истощение сопровождается потерей здоровья, — вот тогда и вернулся к отцу, памятуя о том, что даже слуги отца питаются лучше, чем он, и живут куда лучше, чем он.

Отец принимает своего блудного сына, и этот поступок вызывает ропот другого сына, послушного, который всегда жил по воле отца и которому, по его словам, отец не давал ничего из того, что этот добрый и верный сын считал заслуженным. Но Господь — а ведь не кто иной, как Сам Господь открывается нам через эту притчу в образе отца, — простирает милость Свою к падшему. Потому что человек не упавший и так силен, а тот, кто упал, кто сильно ударился, кто потерял равновесие, кто потерял жизненный ориентир, тот особенно нуждается в поддержке.

Кстати, слово «блуд» в славянском языке прямо связывается с другим понятием и словом — это заблуждение, это потеря ориентира, это потеря правильного пути. В нашей художественной литературе и в обиходе под словом «блуд» подразумеваются в первую очередь греховные деяния, связанные с незаконной близостью. Но это лишь одна из разновидностей блуда, а вообще блуд — это и есть потеря ориентира, потеря правильного пути в жизни. Конечно, всякое греховное отношение с другой личностью, не благословенное Богом, — это тоже отклонение от правильного, истинного пути, и мы знаем, что это заблуждение, этот блуд никогда не приносит человеку счастья.

Блуд есть потеря правильного пути, что очень часто случается с людьми, — и не только тогда, когда они вступают в незаконную близость. Когда люди отказываются от Бога, отказываются признавать единственно правильным тот путь в жизни, который Господь предначертал, они также блуждают по жизни. И мы знаем, что это блуждание часто сопровождается очень болезненными ударами о препятствия, с которыми человек поневоле встречается на своем пути.

Сегодняшнее евангельское чтение помогает нам понять: для того чтобы не сбиться с жизненного пути, для того чтобы не впасть в трудности и искушения, через которые проходит человек, потерявший жизненные ориентиры, нужно иметь путеводителя по жизни, очень мощный ориентир, некий компас, который действительно помогает человеку не заблудиться. Этим компасом, этим ориентиром является Сам Господь, и если мы живем по Его заповедям, если мы принимаем Его слово, если мы руководствуемся Его учением в той мере, в какой способны все это осуществить, то, несомненно, обретаем возможность, даже сбившись с пути, выйти на единственно спасительную дорогу в жизни.

Но как же мы можем вернуться на правильный путь? Через что мы должны пройти, чтобы обрести спасение, чтобы выйти из некоего жизненного заблуждения?

Сегодняшнее евангельское чтение говорит нам о том, что искренним и сердечным покаянием пред Богом мы можем, даже утратив верный путь в жизни, снова его обрести.

И это евангельское чтение, которое предлагается нам в преддверии Великого поста, должно всех нас настроить на правильный духовный лад. Каждый проходит через искушения, на пути каждого — соблазны, и дай Бог, чтобы через покаяние, дарованное нам Самим Господом, особенно в течение Святой Четыредесятницы, мы могли преодолеть искушения и соблазны и вновь вернуться в отчий дом, в то место, где обретается спасение через общение с Самим Господом. Аминь.

(Проповедь в Неделю о блудном сыне
по окончании богослужения в Александро-Невском скиту близ Переделкина
28 февраля 2021 года).

Митрополит Антоний Сурожский

Проповедь в Неделю о блудном сыне

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Каким образом можно перевести эту притчу, такую богатую и такую дивную, в понятия, которые относятся непосредственно к нам? Сейчас я попробую сделать это еще раз.

Как часто случается, что мы разрушаем глубокие, полные значения и смысла отношения, потому что привыкаем, что любящий нас человек дает, – дает щедро, дает постоянно, никогда не вспомнив о себе: просто дает; и как легко постепенно забыть дающего, помня только дары. Это случилось с блудным сыном, но это случается так постоянно в наших человеческих взаимоотношениях.

Взаимоотношения устанавливаются, потому что каким-то чудом мы вдруг человека увидим, действительно видим человека очами души во всей его красоте, в полном значении этого слова; и затем этот человек являет жизнью и величие, и щедрость души, и жертвенность. А потом постепенно человек для нас все больше утрачивает значение, а дары его – или ее – становятся все более вседовлеющими. Я не имею в виду дары вещественные; я имею в виду тепло, и ласку, и понимание, и столько других вещей. Источник забывается, обесценивается, и важна только вода, текущая из него ручейками.

И если мы и дальше продолжаем так относиться, то мы все больше и больше отрываемся от человека; человек существует для нас все меньше и меньше. Блудный сын сказал своему отцу: Отдай мне то, что будет моим, когда ты умрешь; иными словами: Давай согласимся, что ты больше для меня не существуешь; мне нужно только то, что ты можешь дать... И как блудный сын, мы тогда некоторое время живем из полученных даров; наше сердце еще согрето теплом, которое нам было дано, наш ум все еще живет богатством былого общения. Но постепенно и это истощается, потому что уже не питается от источника, и затем превращается в воспоминание, и мы делаемся голодными.

Все то время, что мы могли проживать полученные дары, мы были окружены людьми, которые хотели поживиться от того, что мы получили: мы были, как блудный сын, окружены людьми, которые облепляли его, пока он был богат богатством своего отца. Но когда ничего от богатства не осталось, они отпали. И оскудение вошло в его жизнь вторично: он отверг одно человеческое взаимоотношение, а теперь сам был отвергнут другими; он остался один... Он старался как-то пропитаться, но питаться было нечем, и он ходил изголодавшимся.

И вот часто в нашей жизни случается, что, оторвавшись от источника взаимоотношений, оказавшись отвергнутыми теми, которые думали, что они могут бесконечно пить от ручейков, струящихся через нас, мы оказываемся изголодавшимися. Если бы только в это мгновение мы могли осознать, что то, что мы забыли и утратили, – это качество живых отношений с Богом и живых отношений с людьми, которые нас окружают!

Мы не можем всю жизнь жить на подарках; жизнь возможна только в отношении к Богу, и в отношении к людям, как бы в непрерывном взаимообмене, когда мы столько же податели, сколько и приниматели щедрости людской и Божией.

Но когда нам голодно, когда мы в отчаянии, когда мы, изголодавшись, умираем, – всегда ли мы вспоминаем, что мы отвернулись от Бога, от Живого Бога? Что мы отвергли живой Хлеб Небесный? Что мы создали с окружающими людьми ложные отношения, раздавая то, что не было наше, что было взято в то мгновение, когда оно было дано?

И тогда, значит, настало время нам задуматься глубоко и внимательно над самими собой, и понять, что мы согрешили против Неба, согрешили против отца, против брата, против ближнего, против сестры – против всякого человека вокруг нас. Согрешили – значит, порвали связь, стремясь освободиться от них, – нет, не совсем, – стараясь не иметь с ними отношений дарующего, а относясь, как побирушка, пиявка.

И тогда, значит, настало время возвращаться: домой, туда, к тем, кто питал нас, давал щедро, заботился, и, в конечном итоге, к Богу, Источнику всех благ.

Но так часто, пытаясь вернуться, мы встречаем не отца заблудшего сына: мы встречаем старшего брата, того, который никогда не имел подлинного взаимоотношения любви, дружбы, ни с нами, ни с отцом. Мы встречаем того, который может похвалиться, что он всегда был добросовестным, честно работал в доме отца, делал все, что нужно – но безразлично: выполнял, как выполняют обязанность, которой не избежишь, или же как сделку: как работу за плату, работу ради обеспеченности, труд в обмен за принадлежность к дому, за обеспеченность.

Нам надо задуматься над этим, потому что в нашем опыте человеческих отношений мы не всегда только блудный сын; мы так часто являемся старшим братом, и приходящего к нам и говорящего: Я выпал из общения с тобой по своей вине, я вел – или вела – себя паразитом, я хочу теперь быть другом! – встречаем словами (или жестом): Было время, я тебе был другом! Было время – мы жили в общении, которое мне было драгоценно, – ты разбил, разбила его! Раны мои зажили, не хочу я больше раскрыться! Для меня ты – прошлое; ты мертв, мертва; иди к другим, чтобы они вернули тебя к жизни... Как часто мы являемся старшим братом?

И мы поступаем так непохоже на отца, который ни в какую минуту не переставал любить заблудшего сына, даже в момент, когда этот заблудший отрекся от него, отверг его, ждал, когда же ты умрешь, чтобы распоряжаться всем, что этот человек накопил годами труда, мудрости, годами жертвенной любви. Отец никогда не переставал любить; старший брат перестал – или, вернее, никогда и не любил, только имел деловые отношения с теми, кто его окружал.

А отец вперед бежит, чтобы встретить заблудшего: случалось ли нам когда-либо поступить так? Когда кто-то оскорбил нас глубоко, жестоко, – сделали ли мы когда-либо первый шаг, помня, что потерпевшему обиду легче сделать первый шаг, потому что он не унизителен, он не чреват страхом: а вдруг меня отвергнут? – тогда как обидчик в ужасе от предстоящего унижения, а может быть, и отвержения... Сделали ли мы когда-либо первый шаг, чтобы вернуть к жизни того, кто духовно, человечески мертв? Готовы ли мы были дать ему его первую одежду, то есть окутать его былым взаимоотношением? Готовы ли мы были, когда он промотал наше сокровище, унизил нас, обокрал нас, доверить ему наш перстень, дающий ему власть над нашей личностью, нашим имуществом, нашей честью? Дали ли мы ему, как говорит притча, обувь на ноги его, чтобы он мог ходить, и ходить безопасно?

Задумаемся в таких категориях; и если мы так задумаемся, каждый из нас сможет обнаружить, на чем он стоит; в каждом из нас переплетаются все элементы этой трагической и дивной притчи. Но недостаточно обнаружить это; обнаружив, кто мы, мы должны сделать что-то; мы должны принять решение, мы должны отречься от той личности, которой мы были до сих пор, вернуться, и просить о прощении, о милости. Просить прощения у Бога легко, потому что Бог видимо, осязаемо никогда не отсылает нас пустыми от Себя, никогда не говорит нам: уйди от Меня! Но просить прощения у тех, которых мы оскорбили, и которые обидели нас...

Подумаем над этим: на следующей неделе мы будем вспоминать падение человека, вспоминать, как человечество утратило рай, единство с Богом, единство друг с другом, гармонию с тварным миром, – все потеряло.

Сегодня – последнее предостережение; мы можем сделать что-то в течение наступающей недели – не все, но что-то, так, что когда мы предстанем перед Судом, мы бы взглянули на Судию и сказали: Оправдания мне нет, – но я сделал, что мог; помилуй и спаси! Аминь.

11 февраля 1990 г.